Как я встретился с Анатолием Зверевым? Всё это тонет в 60-х годах. Тогда мы, художники, находили друг друга по каким-то отдельным сведениям, и всё это было очень ин¬тересно — кто как рисует, кто что делает. Сами мы тогда были абстракционистами. Мы себя ут¬верждали. Утверждали каждый день, каждый час, и фигуративизм нам уже не был интересен. Если на картине бы¬ло что-то, скажем, с носом и глазами — то уже не годилось. Фамилию Зверев я услышал в 59-м году. Слухи о нём тогда ходили самые разные, и мне было любопытно уви¬деть его работы. И вот, наконец, я их увидел, когда как-то попал к Костаки. Помню, что тогда они не произвели на меня особого впечатления, хотя бы потому, что я был со¬вершенно ошеломлён увиденным Малевичем, которым я бредил, я никогда не видел Поповой, не видел Кандинско¬го, потому что все эти музеи были закрыты.