Интервью с художником Владимиром Янкилевским :: Все о графике - уроки Photoshop, Corel Draw, Adobe Illustrator.
В. Я.: История эта началась с выставки студии Элия Белютина в Доме народного творчества на Большой Коммунистической (улица, которая ныне носит имя Александра Солженицына, находится на Таганке — в историческом районе Москвы у станции метро «Таганская». — AI .) в ноябре 1962 года (выставка открылась 26 ноября 1962 года. — AI .). Элий Белютин организовывал выставку своей студии. Но, поскольку там были одни ученики, он позвонил и попросил меня познакомить его с Эрнстом Неизвестным, чтобы усилить экспозицию и привлечь к ней больше внимания. Я привел Белютина в студию к Неизвестному на Сретенке, познакомил их, и Белютин попросил нас двоих участвовать в этой выставке. А мы предложили подключить к ней еще Юло Соостера и Юрия Нолева-Соболева. Нолев-Соболев был главным художником Гослита. Это был очень высокий пост. Потом он был главным художником издательства «Знание». Его квартира на Кировской была своеобразным клубом. Почти каждый вечер там собирались молодые художники, музыканты, поэты, для которых он был как гуру. Очень начитанный, образованный, у него были монографии по современному искусству — в то время в Москве большая редкость. Я помню, что у него впервые я увидел Макса Эрнста, Пауля Клее, Магритта. Кафку он на немецком читал. И он делился этими знаниями. У него были пластинки джазовых музыкантов и современной музыки.
Белютин преподавал в Полиграфическом институте, где я учился, только на первом курсе. Потом его вынудили уйти из института из опасений, что его популярность и его метод преподавания современного искусства привлечет к институту ненужное внимание. Тогда он организовал свою собственную студию, но я никогда не был его студийцем, о чем довольно часто ошибочно пишут.
Отвлеклись. Итак, Белютин согласился с предложенными кандидатурами, и такими образом кроме студийцев на «таганскую» выставку попали Неизвестный, Соболев, Соостер и я.
 Пропуск на заседание идеологической комиссии, на которой были сделаны выводы по итогам «Манежной» выставки |
AI: Я читал, что был еще Борис Жутовский.
В. Я.: Жутовский был как раз студиец, учился в студии Белютина, ездил с ним на пароходах. А независимых художников было, как я уже сказал, четверо — Белютин нас специально пригласил, чтобы усилить выставку.
В итоге на «Таганке» я выставил «Атомную станцию». Неизвестный привез примерно десять небольших скульптур, которые поставили в середине зала. Зал был площадью метров, может, двенадцать на двенадцать, очень высокий. Работы студийцев висели сверху донизу, шпалерной развеской. Соостеру дали стенку — там было работ десять, но уже его важные вещи — например, можжевельники (хотя яиц тогда еще не было, они появились позже).
AI: Простите, перебью. Сюжеты работ студийцев какого были характера?
В. Я.: Студийные вещи были разные. У него была очень разношерстная публика. Ретушеры, модельеры, дизайнеры, художники книги — это была в значительной степени студия повышения квалификации. Мне кажется, что Белютин в тот момент преподавал уже не искусство, а приемы, которые были применимы в книжной иллюстрации и в дизайне.
